Детского коврика своими руками

Детского коврика своими руками

ПРИВЕТ ВСЕМ!

Меня зовут Влад Макаров! Мне девять лет. Живу в Москве. Учусь в 3 «Б» классе. Я предлагаю дружбу всем мальчикам и девочкам, кто увлекается музыкой, фотографией, компьютерными играми, рыбалкой, раскопками и астрономией. А это – моя фотография! По ней, конечно, трудно догадаться, что ростом я 132 сантиметра и весом – 27 килограммов, но зато хорошо видно, что волосы у меня русые, глаза серые, а брови и ресницы тёмные. Да, чуть не забыл! У меня самый большой ранец в классе! Чёрный. С эмблемой футболиста. Я обожаю играть в футбол, и на день рождения мне подарят кроссовки с шипами и кожаный мяч. А ещё я очень люблю сладости: конфеты, мороженое, варенье. Правда, моя мама всё время твердит, что сладкое есть вредно для зубов. Не понимаю, если это так, тогда зачем взрослые придумывают столько всяких вкусностей? Вот и мой друг, Петя Петрунин, никак не поймёт, почему у него аллергия на сладкое? Было бы уж лучше на невкусное! Кстати, Петя хочет стать полярником, а Дима Сидорчук, он тоже мой друг, тренером по плаванию. Похоже, только я не знаю, кем хочу быть, когда вырасту. Может быть, Шерлоком Холмсом? Мне нравится заниматься расследованиями! Как-то раз я нашёл на улице кошелёк. Там было немного денег и пластиковая карточка. По фамилии я сделал запрос, и Интернет выдал мне двадцать адресов! Из них я выбрал пять близких к нашему дому. Кошелёк был старый, рыжий, и я подумал, что он вряд ли принадлежит молодой женщине, девушке-студентке, подростку и девочке шести лет. Я выбрал старушку и отнёс кошелёк ей. По-моему, она была очень счастлива! А всё потому, что я действовал, как Шерлок Холмс! Хотя, если мне придётся драться с преступниками, то я для этой работы не подойдут. Учитель физкультуры говорит, что у меня руки слабые, и я плохо бегаю. Наверное, мне придётся согласиться с мамой, и стать врачом или психологом. А, может быть, актёром? Я играю в школьном театре, и Герман Петрович, наш режиссёр, меня всегда хвалит. Нет, лучше я стану психологом и объясню взрослым, как тяжело быть ребёнком. Вот честное аборигеновское, не знаю, как у вас, а у меня сердце в пятки уходит, когда мама или папа начинают меня ругать. Иначе как «великан разбушевался» и не скажешь. А ведь я точно знаю, что они меня любят. Когда я стану психологом, то скажу всем родителям: «Вы забыли, что такое быть детьми! Как это тяжёло выполнять все прихоти взрослых! Ходить семь раз в неделю на английский, французский и китайский, плавать в бассейне, готовиться к шахматным турнирам, заниматься в театральной студии и в музыкальной школе, учиться на одни пятёрки и почти не спать! У нас нет времени на нормальные человеческие отношения! Мы не ходим друг к другу в гости! Общаемся только на переменах и в сетях! А отдых! Он ведь и детям нужен! Дорогие взрослые, ну встаньте вы что ли на колени и посмотрите на мир с высоты нашего роста! Как он вам?»

МАСТЕР-КЛАСС

Родители 3 «Б» класса решили устроить детям праздник. Мама Кати Потаповой работала администратором во французском кафе «Ажур» и предложила пригласить в школу кондитера.
— Ребятам понравится! — с азартом говорила она. — Он очень опытный – даёт мастер-классы! Вместе они приготовят башенный торт!
И вот в назначенный день в класс вошёл толстый кучерявый дядя с маленькими пухлыми ручками, в белом переднике и в высоком колпаке.
— Знакомьтесь, это – мёсьё Оливер, — торжественно объявила Светлана Егоровна. — Он – француз и совсем не знает русского языка.
Все сразу притихли и уставились на кондитера, как на диковинного зверя, а он широко улыбнулся и радостно воскликнул:
— Бонжур! (Здравствуйте!)
Светлана Егоровна тут же взмахнула руками, как дирижёр в Большом театре, и по слогам медленно сказала:
— Бон-жур, мё-сьё О-ли-вер!
— Бажур, мисё Аливер! — закричал класс.
Француза это здорово рассмешило. Похоже, он вообще был жизнерадостным человеком.
Похохатывая, мёсьё Оливер открыл рыжий саквояж и начал раскладывать на столе всякие штучки: колёсико на длинной палке, крючочки, лопаточки, большой треугольный пакет и блестящие конусы.
— Светлана Егоровна, вы ничего не перепутали? Он – кондитер или фокусник? — шёпотом спросила Маша Сопина.
— Сейчас увидим, — растерялась учительница.
Мёсьё Оливер засучил рукава, натянул белые перчатки и с поклоном сказал:
— Жё сюиз аншантэ дё ву вуар! (Рад вас видеть!) — и Светлане Егоровне, — Коммонси? (Начнём?)
Светлана Егоровна нервно поправила воротник кофточки и тихо спросила:
— Кто-нибудь французский учит?
Лиза Курцева, тихоня-отличница, выпрямила спину и робко подняла руку.
— Моя бабушка работает во французском посольстве.
Светлана Егоровна с облегчением выдохнула и вместе со всеми уставилась на Лизу, как на чудо. Никто, никогда ещё не смотрел на неё так, и Лизка не посмела ударить лицом в грязь.
— Эээ, он говорит: вы можете подойти и всё потрогать. Хотите?
Мальчишки мгновенно сорвались с мест.
— Ву мавэ маль компри! (Вы меня неправильно поняли!) — отчаянно замахал руками француз, а Лиза Курцева на одном дыхании выдала:
— Без спецодежды – нельзя!
Светлана Егоровна всполошилась и бросилась раздавать детям закупленные по этому случаю фартуки и колпаки. В поварском облачении все стали похожи на маленьких гномиков, и дядя Мисё Аливер одобрительно показал два больших пальца. Затем он громко щёлкнул замками другого, серебристого, саквояжа и открыл его. Чего в нём только не было! Мороженое, клубничный джем, сливки, орехи, карамель, листья мяты, сахарная пудра и кокосовая стружка. Всем мальчикам и девочкам мёсьё Оливер вручил по бисквитному коржу размером с огромный блин, и сразу приступил к делу. Он положил свой корж на большое белое блюдо, смазал его всякими вкусностями, посыпал орешками и, отойдя в сторону, жестом предложил ребятам подходить и делать то же самое.
— Уи! Уи! — довольно курлыкал кондитер, глядя, как растёт торт.
Правда, нашёлся один мальчик, который не дождался своей очереди. Звали его Влад Макаров, и с ним всегда что-нибудь случалось.
— Макаров! — прошипела сквозь зубы Светлана Егоровна. — Школу не позорь!
— А что в этом такого? Подумаешь, съел! Время-то обеденное! — невинно посмотрел на учительницу Владька.
Когда француз понял, что случилось, он захохотал и протянул Владьке лопатку убрать с башенного торта остатки крема. Макаров ловко справился с заданием и, рассудив, что добро зря пропадать не должно, сунул крем себе в рот. От этой Владькиной выходки Светлана Егоровна аж позеленела, а мёсьё Оливер снова засмеялся, и взялся наполнять треугольный мешочек всем, что осталось от мороженого, карамели и сливок. Потом он вставил в него блестящий наконечник и, мурлыкая под нос весёлую песенку, украсил торт розочками, аккуратно разложил по бокам листики мяты и обсыпал их сахарной пудрой.
— Парфэ! (Прекрасно!) — довольно воскликнул он.
Торт с метр высотой и правда выглядел очень аппетитно, но Светлана Егоровна сказала, что прежде чем его съесть, нужно сфотографироваться для отчёта на школьном сайте. Она протянула мёсьё Оливеру фотоаппарат и принялась расставлять ребят.
— Не буду я стоять рядом с Огурцовым! — заявила вдруг Майя Копылова. — От него луком пахнет!
— А я не хочу с Соней Барановой, она мне вчера жвачку не дала, — выпятила нижнюю губу Лида Галочкина.
— А мне Скворцов на ногу наступает! — пожаловалась Вика Соколова.
— Врёт она всё!
— Силь ву пле, гляс! (Пожалуйста, мороженое!) — вежливо напомнил мёсьё Оливер, отнимая фотоаппарат от глаза. — Гляс!
— Конечно! — взорвалась учительница. — Я вас прекрасно понимаю! Вы даже не представляете, сколько раз я просила родительский комитет купить нормальный фотоаппарат! У всех цифровые, а у меня – дверной глазок какой-то, а не фотоаппарат! Да тут не только глаз заболит! Извините! — виновато улыбнулась она французу. — Ещё одну минуточку!
Светлана Егоровна быстро переставила местами Майю и Лиду, но тут в один голос закричали близнецы Рита и Роза Громовы:
— Так не честно, мы тоже хотим поближе к торту!
— Гляс! — жалобно простонал мёсьё Оливер, волнуясь за торт.
— Одну секундочку! — с нажимом сказала Светлана Егоровна и втиснула Риту с Розой в первый ряд.
— Ага, из-за этих великанш, нас теперь не видно! — возмутились Петя Петрунин и Дима Сидорчук.
— Вы что, издеваетесь? — побледнела от злости Светлана Егоровна.
— Жёпё? (Можно?) — снова выглянул из-за фотоаппарата мёсьё Оливер.
— Ничего себе! Ну у вас и словечки! — обиделась на него Светлана Егоровна. — Вы считаете, я не в состоянии справиться с детьми? — и она строго посмотрела на мальчиков. — Перед тортом, на колени, живо!
Вынести подобную несправедливость Владька Макаров не смог бы ни за что на свете: двое его друзей будут на первом плане, а он за бантами Соколовой?
— И я хочу к ним! — закричал он.
Растолкав Петьку с Димкой, Владька сел по-турецки точно под торт с розочками и широко улыбнулся:
— Готово!
— Эн, дё, труа! (Один, два, три!) — воскликнул мёсьё Оливер.
Сработала вспышка фотоаппарата, и в тот же миг башенный торт, в котором было так много мороженого, и оно всё ж таки растаяло, накренился и плюхнулся на Владькину голову.
Класс ахнул.
— Оля-ля! — еле сдерживая смех, сказал француз. — Бон апети! (Приятного аппетита!)

ОХ, УЖ ЭТА ГОРОЧКА!

Долго ждали ребята в эту зиму снега.
И вот в среду днём широкие тени поползли вдоль улиц. В одночасье всё вокруг потемнело, и с неба посыпались крупные снежные стружки. Вечер и ещё всю ночь они плотно устилали землю, тяжелой ношей ложились на крыши домов, прятали с глаз долой машины.
На следующий день Владька Макаров, Димка Сидорчук и Петя Петрунин шли из школы и радовались.
цфвыфцыфц— Наконец-то! В выходные будем каток заливать! — весело сказал Димка.
— А не рано, — засомневался Владька и полез измерять глубину сугроба сапогами.
— Самый раз! Главное, чтоб мороз продержался!
— Про-держится, про-держится. Я вчера прогноз по-по-годы смотрел: мо-мо-розы и снегопады на весь ян-ян-варь, — простучал зубами Петя Петрунин.
С детского сада он мечтал покорить Северный полюс и готовил свой организм к суровой полярной жизни. Правда, чтобы мама не расстраивалась, Петя делал это незаметно. Из дома он выходил, как все нормальные люди, в шапке, варежках, в полосатом шарфе, а в арке всё с себя снимал и прятал в рюкзак. И тут на днях Петька увидел деда. Лет ему было – все сто, если не больше, и бежал он по бульвару в одних спортивных трусах и майке. От зависти Петька чуть не лопнул! Его-то в таком виде мама никогда не выпустит! И тогда он придумал новую уловку: стал надевать под куртку только тонкую рубашку, без пиджака и жилета.
— Ух, холодно! — признался Петя.
— А ты как йоги согревайся, — сумничал Димка.
— Это как? — не понял Петька.
— А так! Концентрируйся на воспоминании о лете, солнце, горячем песке и вызывай огненную энергию. Между прочим, рядом с йогами даже снег начинает таять.
Петька решил попробовать. Он сделал глубокий вдох и забубнил себе под нос:
— Я – го-го-рячий чай! Я – солнце! Я – пе-пе-чка! Я – комочек ше-шерсти! Я – мо-мо-тылёк! Я… Я…
— Я – мартышка с островов Новой Зеландии! — передразнил его Владька.
— Сам ты ма-мартышка!
В этот момент ребята как раз проходили мимо математической школы и увидели своего друга, Макса Радлова.
— Смотрите, Макс с лопатой. Макс! Макс, привет! Ты куда это?
Махнув им рукой, Макс хитро улыбнулся и скрылся за воротами школы.
— Я не понял! Это что за секреты?! — обиделся Владька. — Айда за ним!
Ребята ринулись за Максом и вскоре нашли его на спортивной площадке. Вместе со своими одноклассниками он рьяно сгребал снег в кучу. Рядом наготове лежал шланг для полива.
— Молодцы, пацаны! — догадался Петруха о замысле мальчишек и уже готов был помочь, как вдруг вмешался Владька.
— Ути-ути! Что это мы тут делаем? — заговорил он издевательским тоном. — Никак ледяную горочку? Давайте, давайте! Гребите лучше. А ты, Макс, не халтурь! Смотри, как Дениска старается. Раз-два, раз-два.
Обругав про себя Владьку ослом, Петька пожалел, что ему не пришлось поработать мускулами, и чтобы не замерзнуть, он стал пародировать мальчишек. С не меньшим усердием Петька махал воображаемой лопатой, крутился на месте и утирал пот со лба, чем здорово развеселил Владьку и Димку.
Искоса взирая на гогочущую «троицу», Макс покрутил пальцем у виска:
— Совсем умом тронулись!
И тут Владька Макаров заметил на краю площадки новенькую пластиковую горку. В его глазах мелькнул озорной огонёк. Владька подбежал к горке, щедро присыпал её снежком и с победными воплями:
— Эй вы, недотёпы, смотрите, какую я горку соорудил за пять секунд! — молниеносно соскользнул в сугроб.
— Владька, ты – гений! — скидывая с плеч рюкзак, заорал Димка.
— Кто сомневался? — задрал нос Макаров.
Петька и Димка наперегонки бросились к другу. Сцепившись «вагончиками», они лихо скатились вниз. Потом ещё раз десять, лежа на спинах. Потом, на животах. Головами вперёд. Кучей-малой. С визгом и хохотом!
Вынести такое, было невозможно! Трудовой пыл Макса, Дениски и других мальчишек заметно угас. Настроение испортилось.
— Это наш школьный двор и наша горка! — разозлились они.
— Идите к себе, там и катайтесь!
— Уходите, вас сюда никто не приглашал!
Папа Димки Сидорчука был юристом, и Димка никогда не упускал возможности покрасоваться своими знаниями закона. Приподняв козырёк меховой шапки, он с видом победителя сказал:
— Вообще-то, школа и прилегаемая к ней территория принадлежат государству!
— Самый умный? — ещё больше разъярились мальчишки.
— Представьте себе, да!
— А вот мы вас сейчас водой как обольём!
— Только попробуйте! Статья о хулиганстве распространяется и на несовершеннолетних!
Пока Петька и Димка препирались с «местными», Владька подбросил на горочку ещё снежка, залез наверх и закричал:
— Что? Наша горочка понравилась?! А вот так слабо скатиться?!
И он ступил на пологую поверхность в полный рост.
— Ааааааа!
Скорость оказалось нешуточная. Владька испугался и попытался притормозить, как вдруг в его лодыжке что-то хрустнуло. Взвыв от нестерпимой боли, он кубарем перелетел через бортик горки, и потерял сознание.
С переломом ноги Владьку Макарова доставили в детскую больницу.
— Ну и что! — подбадривал он себя. — Зато мне теперь Дед Мороз айпед подарит!
Закинув руки за голову, Владька лежал на высоких подушках с подвешенной ногой и смотрел телевизор. Куча фантиков и мандариновых шкурок возвышалась над его тумбочкой. В палате он был один – всех остальных пациентов по случаю Нового года выписали домой.
— Молодой человек, как дела? — главврач травматологического отделения вырос у Владькиной кровати перед самым боем кремлёвских курантов.
— Спасибо, хорошо, — натягивая на нос одеяло, промямлил Владька.
— И как же тебя так угораздило? Все зимние каникулы – коту под хвост.
— Да вот поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся – гипс, — вспомнил Владька слова Семёна Семёновича из только что просмотренной им «Бриллиантовой руки».
Главврач рассмеялся и присел на краешек кровати.
— Знаешь ли, в детстве я тоже ломал ногу, правда, летом. Хотел произвести впечатление на одну очень красивую девочку, но – не получилось! Все потом катались на велосипедах, загорали, играли в футбол, а я ходил на костылях. И вот тогда, я впервые спросил себя – кто я такой? Зачем живу? Кем стану, когда вырасту? Так что, молодой человек, переломы иногда бывают полезными! Вот ты знаешь, кем хочешь стать, когда вырастешь?
Владька отрицательно помотал головой.
— То-то и оно! — главврач выключил телевизор и положил пульт себе в карман. — С Новым годом, Макаров Владислав, и будь здоров!

МАСЛЕНИЦА

В этом году масленичная неделя пришлась на март месяц.
На классном часе Светлана Егоровна рассказала ребятам, что Масленица – это праздник провода зимы. Что длится он целых семь дней до начала Великого Поста, что в это время есть мясные продукты уже нельзя, зато блинов – сколько пожелаешь, и что европейцы, по этому случаю, даже назвали свою Масленицу «карнавалом», что означает «прощай, говядина».
— Вот и мы, — подвела итог Светлана Егоровна, — на следующей неделе будем всей школой объедаться блинами, а в воскресенье устроим Масленице настоящие проводы! Тем более что нашему классу поручили её смастерить.
— Ура! — закричали ребята.
— Да, нам несказанно повезло, — почему-то с иронией в голосе изрекла Светлана Егоровна. — А ещё нам предстоит сделать номер художественной самодеятельности для балагана. И приготовят его наши дорогие активисты Петя Петрунин, Влад Макаров и Дима Сидорчук.
— Почему мы?! — вскочили с мест мальчишки.
— Потому что! — резко оборвала их учительница. — И это не обсуждается! Пора начинать использовать вашу энергию в мирных целях! Кстати, лучший класс наградят билетами в цирк.
— И что?! Я там сто раз был! — фыркнул Петька.
— Мы рады за тебя, Петрунин. Но сейчас речь идёт о чести класса!
— И что надо делать? — смирился со своей участью Владька.
— Вы будете скоморохами!
— Кем? — не понял Димка.
— Скоморохами! В переводе с греческого, скоморохи – мастера шуток!
— Шутами гороховыми, короче! — засмеялся Валерка Харитонов.
Бросив на него строгий взгляд, Светлана Егоровна продолжала рассказывать:
— Давным-давно, когда ещё не было ни радио, ни телевидения, ни Интернета, людей развлекали бродячие артисты – скоморохи. Со всем своим реквизитом они кочевали из города в город и выступали на рыночных площадях и улицах. Скоморохи показывали сатирические пьесы, исполняли шуточные частушки, удивляли зрителей дрессированными животными и акробатическими трюками. А ещё от них люди узнавали о том, что творится на белом свете!
Светлана Егоровна подошла к книжному шкафу.
— Вот вам книга «Русские частушки». Выучите парочку, я их там карандашом обвела, а красные рубахи и кушаки возьмём в костюмерной у Германа Петровича. Ничего сложно. Вопросы есть?
Влад, Димка и Петя опустили глаза.
— Молчание – знак согласия! — снова вмешался Валерка, и в ответ на Димкин кулак, показал ему язык.
Светлана Егоровна положила книгу перед Владькой.
— Макарова назначаю ответственным.
— А что с куклой Масленицей? — вежливо напомнила Маша Сопина.
Учительница тяжело вздохнула:
— А вот это уже – проблема. Девочки, у кого дома есть ненужные лоскутки, бусы, ленты — приносите всё. С понедельника будем каждый день оставаться после уроков и мастерить Масленицу.

Началась сыропустная неделя. В школьной столовой, как и обещала Светлана Егоровна, кормили блинами да оладьями с вареньем, сгущёнкой и мёдом.
После уроков учительница подошла к Владьке Макарову и вручила ему пакет с красными рубахами и кушаками.
— Давай, Влад, не подведите. А нам бы Масленицу успеть сделать!
И вместе с девочками Светлана Егоровна заперлась в кабинете.
— Нашли из чего секрет делать, — проворчал Димка. — Подумаешь, чучело!
— Ну почему, почему нам всегда не везёт? — бился о стенку головой Петруха. — А если у меня голоса нет? И слуха? Не умею я петь!
— Да не паникуйте вы! Я всё продумал! — с деловым видом сказал Владька Макаров. — Жаль, медвежьей шкуры нет – скоморохи любили с медведями выступать.
— Как нет! Есть! — встрепенулся Петруха. — У моих родителей за место коврика лежит у кровати! Папе друг с Камчатки привёз.
— А дадут? — засомневался Владька.
— Ещё как дадут! Я их на праздник позову, пусть за своей шкурой и приглядывают!
— А кого будем медведем наряжать? Тебя? — спросил Димка.
— Нет. Мне нельзя. У меня аллергия на шерсть.
— Аллергия на шерсть? — у Димки вытянулось лицо. — А как же Северный полюс? Там же медведи белые! Ты на них, если чихнёшь, они тебя сразу слопают! — хохотнул он.
Петька покраснел от обиды и, по-петушиному выпятив грудь, толкнул Димку.
— Это тебя они слопают! Понял?
— Ребята, хватит вам! — остановил их Владька. — Нашли из-за чего ссориться. Найдём мы, кого медведем нарядить. Вон, Вовку Огурцова. Он самый высокий и толстый к тому же. А нам надо частушки придумать.
— Зачем?
— Нам же Светлана Егоровна книжку дала! — удивились мальчишки.
— Да ну её! Там – прошлый век! — махнул рукой Владька. — А у скоморохов частушки были на злобу дня! Я это вчера в Википедии прочитал. Так что будем сами сочинять, — и он понизил голос до шёпота, — о директоре, завуче, учителях, старшеклассниках.
— Здорово! Я – «за»! — подхватил Петруха.
— Ага, потом как влетит, — засомневался Димка. — Моих родителей один раз в школу вызывали – хватит с меня. Неделю не разрешали в комп играть.
— Да почему влетит? Это ж, как его, жанр такой! — убедительно сказал Владька.

И вот наступило долгожданное воскресенье.
Скоморохи и Вовка Огурцов встретились пораньше, взяли у Марии Ивановны ключ от кабинета и пошли переодеваться. Когда они открыли дверь класса, то от восхищения даже растерялись.
— Ух ты! Молодцы девчонки!
— И Светлана Егоровна тоже.
— Классная у них кукла получилась!
— Божественная!
Сделанная из соломы Масленица стояла на шкафу, прильнув плечом к портрету Николая Васильевича Гоголя. На ней был сшитый из ярких лоскутков сарафан, жёлтая блуза и белый передник с кружевами. Голову украшал расшитый бисером кокошник с длинными разноцветными лентами. На тонкой шее нарядно смотрелись крупные бусы из цветного стекла.
— Смотрите, а почему она без лица? — удивлённо воскликнул Вовка Огурцов, и все сразу обратили на это внимание.
— Да потому, друг мой, что женщины, хоть и составляют большинство нашего общества, никогда до конца ничего продумать не могут, — вспомнив рассуждения своего отца, сказал Владька Макаров.
— И как это ты по соломе лицо нарисуешь? — вступился за слабый пол Петруха.
— Легко! — Владька подошёл к шкафу и достал из него белый лист бумаги. Встав на стул, он приложил его к голове Масленицы. — Бедняжка ты моя, сейчас я из тебя красавицу сделаю. Чего уставились? — прикрикнул он на ребят. — Переодевайтесь! Время в обрез!
Мальчишки бросились доставать из сумок костюмы, а Владька быстро прикинул, каким должен быть размер лица Масленицы. Вырезал овал. Аккуратно нарисовал на нём круглые синие глаза с чёрными лучиками ресниц, маленький нос с веснушками и большой рот с ровными рядами зубов.
— Готово, — сказал сам себе довольный Макаров.
Перевернув портрет, он густо смазал его клеем и полез приклеивать на соломенную голову.
Тем временем Димка с Петрухой, наконец-то, стянули ремнями шкуру медведя на Вовке Огурцове. «Хозяин тайги» тут же вошёл в образ и, что есть силы, треснул своих создателей по затылкам. С воплями удирая от разъярённого «зверя», Димка слёту наскочил на Владьку Макарова — и выбил из-под него стул.
Это было так неожиданно! Словно кошка, Владька вцепился в сарафан Масленицы и вместе с огромной куклой с грохотом повалился на пол. Ребята замерли, а вокруг вдруг такая тишина образовалась, что было слышно, как укоризненно шаркает по стенке портрет Гоголя.
В ужасе мальчишки смотрели на дело рук своих. Сарафан Масленицы был порван в клочья! Кокошник отлетел под учительский стол. Бусы рассыпались по углам кабинета.
— Я же говорил, — нарушил молчание Владька. — Одно слово – женщины! Ничего нормально сделать не могут.
— И зачем я только с вами связался, — запричитал Вовка Огурцов, — так и думал, что влипну.
— Кто бы говорил! — возмутился Владька. — Я, между прочим, из-за тебя чуть ли опять ногу не сломал!
Он поднял с полу соломенную куклу и попытался натянуть на неё разъехавшиеся по швам лоскутки.
— Бесполезно! Зато лицо не отклеилось! Лицо – налицо! — пошутил он.
Мальчишки даже не улыбнулись. Каждый грустно думал о том, какую меру наказания изберут родители и Светлана Егоровна.
И тут Владьку осенило.
— Ждите меня здесь! — крикнул он, и выскочил из кабинета.
Через несколько минут Макаров вернулся со старым выцветшим халатом уборщицы.
— У Мариваны выпросил! — сиял от счастья Влад. — Значит так. Одеваем на Масленицу халат и быстро расписываем его красками. Ты, Вовка, стой у окна и смотри. Как только народ к сцене потянется – скажешь. Петька, ты рисуешь лучше нас: тебе – спина, а мне с Димкой – перед.
Изобразив на своей половине халата яблоки да груши, Владька живо собрал бусы, вдел их на проволоку и повесил Масленице на шею. Кокошник для надёжности подвязал лентами.
— Кажется, пора, — растягивая слова, сказал Вовка.
Мальчики поставили Масленицу на шкаф, быстро нарядились в скоморохов и выбежали во двор школы.
Народа было видимо-невидимо. Особенно у столов под тентами, где старшеклассницы в русских народных костюмах разливали из большого самовара чай и предлагали отведать блинов от шеф-повара школьной столовой.
На подмостки, сооруженные по случаю праздника, поднялась завуч Ирина Тимофеевна.
— Дорогие гости! — сказала она в микрофон. — Мы рады приветствовать вас на проводах Масленицы! Концерт учеников нашей школы объявляю открытым!
Кукольный театр, пантомима, сценки, стихи, песни, народные танцы, балет, аккордеон – чем только не удивляли публику.
— А теперь я приглашаю на сцену скоморохов из 3 «Б» класса! — заявила Ирина Тимофеевна.
— Про медведя забыли, — напомнил ей Вовка.
— Встречайте! Скоморохи и их ручной медведь!
В красных рубахах с кушаками, в колпаках с бубенцами, с алыми кругами на щеках, наскоро выведенными дорогой помадой Димкиной мамы, ребята вышли на сцену и сразу сорвали самые громкие аплодисменты.
Манерно, как настоящий ударник, Петруха стукнул три раза палочками от детского ксилофона и закричал:
— Здравствуй, здравствуй, честной народ! Приехали мы к вам издалека! Будем петь, плясать, музыку играть, вас, народ, веселить, к медведю, чур, не подходить – он у нас задиристый.
В подтверждении его слов Вовка Огурцов громко зарычал.
— Ого, — сказал кто-то в толпе, — какой же он ручной. Надо бы намордник надеть!
Зрители засмеялись, а Петруха со всей силы ударил по ксилофону, Димка задудел, и Владька, что есть мочи, заорал:
А на школьном на крылечке
Дыма сизые колечки.
Это девушки у нас
Курить ходят каждый час. Иих!
Лицо директора, Павла Михайловича, мгновенно преобразилось: улыбка на губах осталась, а вот глаза строго посмотрели на Ирину Тимофеевну. Ирина Тимофеевна перевела вопросительный взгляд на Светлану Егоровну. А Светлана Егоровна вошла в ступор и перестала моргать.
В этот момент Димка Сидорчук завопил следующий куплет.
На обеды мама мне сто рублей давала,
Восьмиклашка пригрозил – Рублей, как ни бывало. Иих!
Знающие об этой беде родители громко захлопали и закричали: «Браво!».
Задрав нос, Макаров гордо посмотрел на Светлану Егоровну.
— Уходите! — прошептала она одними губами.
Но он сделал ей знак рукой, типа, не беспокойтесь, Светлана Егоровна, у нас всё под контролем, — и Петруха выдал очередную частушку.
Мы по школе ходим строем,
Парами идём гулять,
А кто бегает по школе,
Заставляют приседать! Иих!
У Светланы Егоровны задергалось веко, а ребята, как говорят профессионалы, поймали кураж, и их было не остановить. Завуч физруку шептала:
«Ничего, что платят мало!
Мы подарками возьмём!
Две машины увезём!»
Нервы Светланы Егоровны были на пределе. Отправив Машу Сопину в кабинет за Масленицей, она решительно направилась к сцене.
Димка заголосил последний куплет.
Всё уроки да уроки –
Нет житья от этого!
Предлагаю школу я
С одними переменками! Всё!
Публика отметила артистов овациями. И вдруг Вовке Огурцову захотелось личной славы. Он вспомнил, как кувыркались медведи в цирке, и сделал кувырок через голову, пнув ногой Петю Петрунина. Недолго думая, Петя сходу дал Вовке сдачу. И если бы Светлана Егоровна не взлетела на сцену и не встала между ними, началась бы самая настоящая драка.
Громко, без микрофона, Светлана Егоровна объявила:
— А сейчас, дорогие гости, кульминация нашего праздника — проводы Масленицы! На Руси Масленицу сжигали в огне, дабы победить зиму, ссоры, невзгоды и болезни! Куклу Масленицу с любовью и большим терпением сделали для вас девочки 3 «Б» класса.
— Светлааана Егоровна, Светлааана Егоровна, — слёзный голос Маши Сопиной заставил учительницу обернуться.
Масленица смотрела на неё наивными синими глазами и широко улыбалась зубастым ртом. Полы её бледно-синего в подтёках от краски халата развевались по ветру, как крылья огромной птицы.
Светлана Егоровна схватилась за сердце. Но, о чудо, Масленица всем очень понравилась! Сам Павел Михайлович подхватил её и понёс на костёр. Над шумной толпой величественно поплыл большой красный ледокол и белые айсберги. Ведь Петруха хорошо умел рисовать только это.

После праздника Владька Макаров, Петя Петрунин и Димка Сидорчук с виноватыми лицами подошли к Светлане Егоровне.
— Уйдите, не хочу вас видеть!
— Светлана Егоровна, вы же сами говорили, что сегодня прощёное воскресенье. Простите нас, пожалуйста. А?
На губах Светланы Егоровны мелькнула улыбка.
— Если бы не это. Ладно. Бог прощает, и я прощаю.
— Светлана Егоровна, вы самая лучшая учительница в мире! А ваша Масленица была такая красивая, что и сжигать было бы жалко! Правда?

О других приключениях Владьки Макарова читайте в книге Тани Беринг «Честное аборигеновское!».


Детского коврика своими руками

Похожие записи:



Роликовые тренажеры своими руками

Прикольные подарки для автомобиля

Как сделать ламбрекен без выкройки